Посторонним В.

Я незаметно на дереве в листьях
Наполняю жизнь свою смыслом,
Пряду свою тонкую нить...


Дорогие знакомые и незнакомые!
Рада приветствовать вас! Заходите, надевайте мягкие тапочки, угощайтесь печеньками и чувствуйте себя как дома!

12 маленьких фактов обо мне:

- Офицально, по паспорту я Ксения. Но на Оксану с детства отзываюсь точно так же и даже, пожалуй, с несколько большим удовольствием. И да, дети зовут меня Оксана Александровна

- Да, вы правильно поняли, я работаю с детьми. С октября 2015 года - воспитатель в детском саду

- Но рассказывать о своей работе я здесь не буду. В этом блоге я буду делиться картинками. Своими и немного чужими

- Не знаю, вправе ли я именовать себя художником, но одно с детства знаю совершенно точно. Рисовать - это как дышать

- Но вообще, если верить диплому, я биолог (и вроде бы педагог-психолог, но пока без диплома)

- Я почти уверена, что должна была родиться где-нибудь на побережье Чёрного моря, ближе к Сухуму. Но дорогое мироздание немного попутало, поэтому я родилась и живу в городе между Петербургом и Москвой, который регулярно путают с Нижним Новгородом. Не надо это делать, пожалуйста!

- Это не мешает мне чувствовать себя в Сухуме как дома, иметь немало друзей и знакомых, так или иначе связанных с теми краями и периодически ввязываться в разные необыкновенные истории

- Пять лет своей жизни я провела в Санкт-Петербурге, после чего с огромной радостью вернулась домой

- Случаи, когда мне доводилось рисовать за деньги, можно пересчитать по пальцам одной руки

- Я люблю Мандельштама и Ахмадулину, Ремарка и Наринэ Абгарян, классическую музыку и бардовские песни, импрессионистов и Врубеля...

- На самом деле я достаточно всеядна и люблю всё, что вызывает во мне какой-то отклик, независимо от эпохи, направления в искусстве и политических взглядов автора

- Мой интернет - 100 неспешных мегабайтов в день. Поэтому если вы видите свежий пост, скорей всего, это отложенная запись, сделанная несколько дней назад у родителей (да, сканер - тоже там) или ещё в каком месте, где живёт нормальный интернет. А, как известно, даже за один день может многое перемениться, так что не удивляйтесь, если что :)

Небольшой путеводитель по журналу:
взяла Яся олiвець - всё, что про моё художество
рабочий процесс - неоконченные почеркушки, творческий беспорядок и прочее, что больше про процесс, чем про результат
пойманные мгновения - фото, которое не Прогулки
записки на зелёных листочках - писательские эксперименты
прогулки с Шелкопрядом - заметки с фотографиями о родном-любимом городе и не только
делюсь прекрасным - не моё творчество
плейлист Шелкопряда - то, что в наушниках
Последние три рубрики есть желание сделать регулярными, но получится ли - не знаю. Пунктуальность и постоянство - не мой конёк.

Искренне ваша,
Оксана Миликова

Карандаш (Наталья Забила, "Ясочкина книжка". Перевод с украинского)

Это всё redseagull виновата, да-да-да!

Карандаш
(Наталья Забила, Ясочкина книжка. Перевод с украинского)

За столом уселась Яся и достала карандаш.
Развернула лист бумаги - тут рисунок будет наш.
Нарисую я на нём дом большой, окошки в нём,
Домик с крышей и с трубой, над трубою - дым густой.
Вот трава, а вот дорожка. Вот малышка. Ручки. Ножки.
Ротик. Носик. Голова. Волосёнки как трава.
Вот на небе светит солнце, и лучи его светлы.
А в сторонке, под оконцем - там цветочки расцвели.
У малышки рубашонка, а на ножках - башмачки.
Дам корзинку ей в ручонки - в лес отправлю по грибы.
Лес лохматый, лес густой, и деревья в нём стеной,
Ёлки да дубы стоят, ветви щётками торчат.
А под каждым под дубочком два грибочка, три грибочка,
Вот четыре, вот и пять...Вот уж негде рисовать...
Вдруг на солнце налетела туча чёрная как дым,
Засверкала, загремела, а из тучи - дождь полил!
Льётся дождик на грибочки, льётся дождик на дубочки,
И на домик, и на ёлку, на малышку-ребятёнка,
На корзинку, на волоски дождик льётся, льётся, льётся.
Льётся дождик сильно-сильно! Ничего уже не видно!
Что ж ты, Яся, натворила? Всю бумагу зачернила,
И порвала, и протёрла, и до дыр её пробила!
Яся молвит: ай-ай-я! Яся говорит: не я,
Карандаш мой виноват - стал такое рисовать!

И платье в горошек...(Кофейные коты)

Эх, ездила в воскресенье на военно-историческую реконструкцию в Рогавку, думала картинки показать - да не судьба. Сонькой всецело завладела моя юная спутница, а посему если и покажу, то только в "личном" блоге - фото хоть и неплохие, но...не мои.

А потому - слегка созвучный событию отрывочек из "Кофейных котов". Тут и разные места, глушь негородская, и железная дорога, узкоколейка в том числе (в отличие от вполне рабочей-музейной в Рогавке, увы, уже кончившаяся), и без военной темы не обошлось...


ЛЕРЧА
Жалко, в автобусе вай-фая нет, а на телефоне большой текст набирать терпеть не могу. Так что просто в ворде пока, как доберёмся до какого-нибудь интернета, выложу.
«Путешествие в Брич-Муллу».
Тэг: географ глобус пропил.
И всё. И как начать, не знаю. Не тупо же «Однажды мы с Гошкой и Вадькой поехали в Морино». Вообще, крутится в голове одно словцо, которым так и тянет «припечатать» эту глушь…Но такие слова всё же в приличных местах не пишут (хотя в контакте и группа есть, «Эстетика…» того самого, где люди выкладывают фото таких вот Богом забытых мест со всего света).
«Морино? А где оно такое Морино?»
Неплохо уже, но всё равно что-то не то. Надо что-то такое, чтобы с первых слов – прям вау! А что, если…Да, точно!
«Однажды мы решили поехать в Ташкент.
Проще всего из Города попасть в Ташкент на рейсовом автобусе номер такой-то. И если вы подумали, что Фотокор с Летописцем внезапно переехали куда-нибудь в те края, «где сверкают Чимганские горы», то вы глубоко заблуждаетесь. Потому что Ташкент – это вовсе не то, что вы подумали, а посёлок в нашем родном-любимом Моринском районе, куда мы и отправляемся. Если быть точнее, вовсе даже и не в Ташкент – там ничего примечательного для заезжего горожанина нет – а в само Морино»

На этом моя фантазия иссякает, да и от сидения с ноутбуком во время дорожной тряски быстро начинает укачивать. И настроения, честно говоря, особого нет. Так что я устраиваюсь поудобней в кресле (благо, даже посчастливилось занять «спальное» место – рядом никто не сидит), включаю на телефоне музыку и неотрывно гляжу на дорогу.
Вадька с Гошкой едут впереди меня, всё о чём-то шепчутся, хихикают и чуть ли не обнимаются. Теперь понятно, почему они так решительно отвергли мою идею сесть на задние места, чтоб всем вместе. Я в этой идиллии явно была бы третьей лишней.
Ну и ладно, зато никто не мешает наблюдать, как мимо мелькают то леса, то деревеньки – здесь, вдоль трассы, они какие-то совсем убогие и заброшенные, да впрочем, неудивительно. Я бы, наверное, тоже не смогла жить там, где под окнами проносится такое количество машин. А шум? А запах? Брр, жуть. Зато полно всякой торговли для водителей. Где-то – просто наспех сколоченные прилавки и палаточки, прикрытые плёнкой, видимо, на случай дождя. Где-то – нормальные магазинчики. Но везде продаётся одно и то же – какие-то жидкости ядовитых расцветок (стеклоомыватель, кажется, или как оно там), шины, пёстрые халаты и полотенца, посуда…И кафешки то и дело, от таких же киосков-забегаловок, до целых комплексов с гостиницей, стоянкой – все тридцать три удовольствия, как говорится. В конце концов, от этого однообразия я и сама не заметила, как задремала, и верно, проспала бы всю дорогу. Но автобус вдруг повернул так резко, что я чуть не вывалилась из кресла, хорошо, успела проснуться и ухватиться за ручку, видимо, для этого самого на спинке переднего кресла и приделанную.
Вообще-то, здорово, что водитель так лихо завернул, потому что стоило нам съехать с трассы, за окном началось совершеннейшее великолепие. Во-первых, холмы! Вид нереальный совершенно, и дорога сама скачет то вверх, то вниз! И мы по ней скачем, то на самую вершину въедем – и далеко-далеко всё вокруг видно, то вниз покатимся – и в животе ухает и замирает, как на «Весёлых горках» в нашем парке.
Опять-таки, лес! Дорога узкая совсем, со встречными машинами с трудом разъезжаемся, а над нами берёзы высоченные кронами почти сомкнулись. Едем, как будто в зелёном тоннеле. А кое-где не берёзы, а сосны, там они уже чуть поодаль от дороги и лес внутри – как будто золотой от их рыжих стволов. Особенно впечатляет, когда попадаются места, где под соснами не трава или кусты какие-нибудь непролазные, а серый мох пышными подушками, выглядит совершенно инопланетно! Здорово было бы на нём полежать, наверное!
Ехать дальшеCollapse )

Общага

Я что-то совсем уж давненько ничего новенького из "Шёлковой нити лета" не выкладывала. А оно есть!

Мне не случилось расспросить как следует Вадьку о комнате – как-то не до того было, всё думалось о другом. Но отчего-то ясно виделось, что комната эта – в одном из «железнодорожных» домов вроде нашего (ну, то есть, не нашего уже, конечно, а Вадьки с отцом), с хозяйкой за стенкой, уютной тётушкой вроде отцовской соседки тёти Зины, скрипучей деревянной лестницей и крохотным палисадничком под окном. Почему так уверена была? Верно, оттого, что ничего более в посёлке не помнила и не знала?
Но мы пересекаем пути – наискось, гуськом ковыляя по узкой тропке, где грязь чуть более утоптана, чем вокруг. По скользким от сырости брёвнам – через канаву; Вадька первый, и руку протягивает – вначале Ире, затем и мне. И вот мы на «той стороне», как привычно было звать её в детстве.

«Наша» сторона – с детства знакомая, исхоженная вдоль и поперёк. Вдоль путей двухэтажные домики середины столетия – «железнодорожные», вокзал, «старая школа» - в два этажа, с колоннами и лепниной, в которой на моей памяти никакой уже школы не было, а был детский центр «Фантазия» - что-то вроде дома творчества, где пели, плясали, вышивали и вырезали из дерева мои ровесники – и как же я завидовала им! В подвальчике «старой школы» обосновался компьютерный клуб, а в бывшем спортивном зале то и дело проходили распродажи то ивановских ситцев, то белорусских колбас, то импортных вентиляторов и обогревателей.
Разбегались вдаль от железной дороги бесчисленные частные домики вдоль грязных разбитых улочек, на самой окраине – запретная, манящая «цыганская улица» , а если мимо неё, завернуть чуть влево, да по тропке через луг – трава выше меня тогдашней! – выйдешь прямо на Собачку – «собачий пляж», к песчано-рыжему берегу Желтянки.
«Та сторона» - серые громады общежитий, окнами на железную дорогу, за ними – бесконечные квадраты панельных пятиэтажек, среди которых – два детских сада, лабиринт «новой» и единственной настоящей, действующей школы, рынок, поликлиника и прочая цивилизация. Забредали сюда изредка, «по делам»; мероприятие почти того же масштаба, что ехать «в город», хотя и ехать-то никуда не надо, только пути перейти. Я была уверена, что «та сторона» кончается лесом – настоящим и страшным, как в сказках, и, может быть, поэтому тоже следовало опасаться её. Оказалось потом, и лес тот – не лес, а Железнодорожный парк отдыха, а за ним тянется дальше посёлок загадочной «terra incognita».
А вот «в общагах» я впервые. Гулять здесь было не принято – открытой вражды «общажных» с «железнодорожными» вроде бы не было, но своей стороны держались чётко, с соседями пересекались – без особой радости – только в школе, взаимно друг дружку презирая. Когда в последнюю мою поселковую весну тяжёлый товарный состав сбил насмерть 9-летнего мальчишку, и в школе по этому случаю велись бесконечные беседы, классные часы, «уроки безопасности» (счастье, когда вместо уроков настоящих, и лютая тоска, если после уроков), не было даже сомнений, что этот несчастный – «с той стороны», нет среди наших дураков, которые станут не глядя по путям шляться. Верно, «общажные» думали то же самое, только в наш адрес.

Идём дальше...Collapse )

(no subject)

Медленный поезд, вези меня берегом моря.
Долгие проводы - лишняя сырость на окнах
Доброй приметой в дорогу как будто бы к дому.

Время баюкать тоску в полупустом вагоне,
Перебирая, что подарил мне город -
Не отпускающий снова старый знакомый.

Снег субтропический, запахи скрывший и звуки,
Где-то над снегом - в ладонях согретая птица,
Кофе с пирожным на улице Акиртава.

Сколько ни расставайся, вечной не будет разлука,
Сколько ни возвращайся - заново всё повторится,
Сколько ни оставайся - всё равно будет мало.

Медленный поезд тянется берегом моря,
Серую сырость январского дня разрезая.
Сядет попутчица где-нибудь в Новом Афоне,
И примирит с тоской, город во мне узнавая.